Во время гонений на христиан благочестивая вдова Иулиания скрывалась от преследований с двумя малолетними детьми Иоанном и Фимистией. Своих детей она постоянно учила молитвам и чтению Священных Книг. Время от времени отрок Иоанн тайно посещал ближнюю обитель, подвергая себя опасности. Однажды ему повстречался благочестивый человек, который посоветовал найти для молитв … далее
«Но, получив помощь от Бога, я до сего дня стою» (Деян. 26:22)
Апостол Павел провел почти 25 лет среди врагов в мужественной борьбе за правду, никогда не унывая, никогда не уклоняясь от прямого пути. И вот, свидетельствуя перед царем Агриппой, что он … далее
Была купля: что же, какова выручка? есть ли хоть малая прибыль? Выступили мы на ристалище: что же, гнались мы и, гнавшись, достигли ли ожидаемого? Борьба была объявлена: … далее
С какою любовью отнесся Господь к детям! Да и кто не относится к ним с любовью? Чем дольше кто живет, тем больше любит детей. Видится в них свежесть жизни, чистота и непорочность нрава, которых нельзя не любить. Иным приходит на мысль, смотря на невинность детства, полагать, что первородного греха нет, что всякий падает сам, когда приходит в возраст и встречается с противонравственными стремлениями, преодолеть которые, кажется ему, он не в силах. Падает-то всякий сам, а первородный грех все-таки есть. Апостол Павел видит в нас закон греха, «противу воюющий закону ума» (Рим.7:23). Этот закон, как семя, сначала будто не виден а потом раскрывается и увлекает. Так рожденные от прокаженных до известного возраста не обнаруживают проказы, потом она раскрывается, и начинает снедать их так же, как и родителей. Где была проказа до времени? Внутри скрывалась. Так и первородный грех до времени скрывается, а потом выходит наружу и делает свое. Окружающая среда много значит и для подавления этого греха и для раскрытия его. Не будь кругом стихий греховных, нечем было бы питаться тому сокрытому греху и он, может быть, сам собою бы иссох: но в том-то горе наше, что кругом всегда бывает много благоприятствующего его питанию. Много греха и в каждом лице и в обществе: но все это не необходимо определяет нас на грех. Грех всегда дело свободы: борись – и не падешь. Падает только тот, кто не хочет бороться. Отчего не хотим бороться? На хотенье и нехотенье нет устава: хочу, потому что хочу; и не хочу, потому что не хочу: самовластие – вот источное начало; дальше его нельзя идти.
